30.04.2019

Вольф Хоффман (Accept): «Новые риффы копятся»

Вольф Хоффман дал эксклюзивное интервью радиостанции ROCK FM.

— Как вы решили в первый раз выступить с симфоническим оркестром в Вакене два года назад?

— Для меня это было естественным продолжением того, чем я занимался раньше, потому что три года назад я работал с оркестром над своим сольным альбомом Headbangers Symphony, и это было потрясающе. Работа с симфоническими музыкантами оказалась невероятным удовольствием, и следующим логическим шагом было перенести ее на концертную площадку. А что подходило для этого лучше, чем самый большой металлический фестиваль в мире? На Вакен приехало 80 тысяч человек, прямая трансляция шла на весь мир, и лучшего места для мировой премьеры было не придумать. Все прошло великолепно, и на вопрос «что с этим делать дальше?» ответ был понятен — везти эту программу по всему миру!

— Верно ли, что на разных площадках используются разные оркестры?

— Чаще всего да. Конечно, в России нельзя использовать тот же оркестр, что и в Германии. Внутри страны, если расстояние между городами невелико, можно посадить оркестрантов в автобусы и отвезти их после концерта домой. Но так везет очень редко, чаще приходится думать о логистике — к сожалению, я не могу позволить себе собственный оркестр. ОК, пока не могу.

То есть Вы рассылаете по своему будущему маршруту партитуры, оркестры их разучивают, потом по приезде на новую площадку вы разок прогоняете все вместе — и вечером в бой, так?

— Ровно так. Хотя это только звучит так просто, а на практике такой метод работает, только если вам везде попадаются хорошие оркестранты. По счастью, нам пока везет!

— Кто выбирал песни и делал оркестровки?

— Мы занимались этим вдвоем с Мело Мафали. Это мой старинный друг, итальянский музыкант, клавишник с академическим образованием, который помогал мне во всех моих сольных проектах. Я могу примерно объяснить ему, чего я хочу — и он сразу же выпишет это нотами. И именно так, как я хотел! Мы делаем все вместе, но Мило — настоящий музыкальный гений. Маэстро, если вам нравится это слово.

— А почему на Вашем сольнике Вы использовали именно композиции классиков, а не свои?

— Да, я брал золотой фонд — Чайковский, Бетховен, Дворжак — и добавлял к ним металла. Это мои интерпретации, если хотите — мой трибьют им. Я не классический, а металлический гитарист. Так что я просто брал эти прекрасные мелодии и думал о том, как бы я их аранжировал, если бы они были моими. То есть не копировал исходники, а мочил со всей силы. Я безусловно уважаю оригиналы, но это же не значит, что я должен их придерживаться!

— Теперь несколько слов по песням. Die By The Sword?

— Да, это был открывающий номер с альбома The Rise Of Chaos. Классическая «эксептовская» вещь, которая и в симфонической программе прекрасно смотрится, мы это поняли сразу. А лирически она о том, как мир все время меняется, становится все более экстремальным.

— Restless And Wild?

— Это очень древняя вещь, привет из 80-х, когда металл был молодым. Без нее не обходится ни один наш обычный электрический концерт, и здесь ей тоже нашлось место — но не по принципу известности. Вообще для этой программы мы отбирали более мелодичные вещи, чтобы было где развернуться оркестру. Так что если вы были на наших тяжелых шоу — готовьтесь к тому, что сетлист будет совсем другим!

— Koolaid? 

— Тоже с прошлого альбома, по музыке типичный рок-н-ролл, а ее текст рассказывает о массовом самоубийстве в Джонстауне сорок лет назад. Очень интересная история, это была секта, там до сих пор много непонятного. Отсюда и припев «don’t drink the Koolaid» — там почти тысяча человек, включая детей, отравились ядом, который был растворен в лимонаде.

— Pandemic?

— Еще одна классическая песня Accept. Это типичная гитарная, риффовая вещь. В Вакене мы вообще начали с тяжелого блока, чтобы разогреть публику, и только потом подключился оркестр. А теперь у нас более цельная программа, и думаю, что номеров без симфонической обработки в ней не останется. Хотя та же Pandemic — прекрасная вещь, и я ее очень люблю, просто оркестр на нее «не лег»

— Ну уж на следующую-то он точно лег. Это ваша версия Сороковой симфонии Моцарта.

— Конечно. Это та мелодия, которую знают все и все играют. Я для своего сольного альбома (она сначала вышла именно там) я как раз такие и подбирал. Я человек вполне эрудированный, но корчить из себя умника и подбирать редкости, которых никто не слышал, неинтересно. В конце концов, мы называем классикой, то есть образцом, именно те вещи, которые стали хитами двести-триста лет назад. Они уже доказали. что они — для всех, и каждый рад слышать их снова и снова, в том числе и в тяжелых версиях. И мне всегда приятно их играть!

— Stalingrad?

— Сталинград — это не просто страница истории, которая очень многое значит и для русских, и для немцев. В этой композиции у нас есть отличные мелодические фрагменты, есть место, чтобы спеть вместе с залом, и в целом она прекрасно подошла для оркестра.

— Metal Heart?

— Это моя самая первая попытка вставить в песню кусочек из классики. Именно той, которую все знают — «К Элизе» Бетховена. По сути дела, весь наш симфонический проект вырос из Metal Heart — как мы могли ее не включить?

— И последняя — Balls To The Wall?

— Х-ха, кто же нас без нее отпустит со сцены? С того момента, как мы ее написали, кажется. не было ни одного концерта. который бы без нее обошелся. Публика ее любит, и мы всегда ставим ее в конце. Но и тут мы сделали другую аранжировку — убрали адскую тяжесть, и получилось, по-моему. Куда интереснее!

— Спасибо! Отвлекаясь от программы: нет ли у Вас желания сделать свою персональную фотовыставку в Москве, ведь Ваши достижения как фотографа не менее впечатляют, чем музыкальные?

— Ну, это отличная идея и большая честь для меня, но я просто не представляю себе, когда этим займусь. Симфонический тур в самом разгаре. Потом мы сразу возьмемся за новый альбом Accept, так что я просто не представляю себе, как выкроить время на отбор снимков и подготовку! Но, конечно, очень хочется.

— А есть ли уже какие-то наработки для нового альбома? И каково работать над ним без Петера Балтеса — басиста. который ушел после сорока двух лет в группе?

— Ох, очень сложно. Если честно, для меня уход Петера — это до сих пор шок и драма, это очень похоже на развод после долгих лет семейной жизни. Никаких дурных чувств у меня к нему нету, я уважаю его решение. но переживаю его очень тяжело. Однако я уверен в нашем будущем, новые риффы копятся, мы уже обсуждаем. где будем записываться, в конце года запремся в студии и выйдем наружу в будущем году с новым альбомом! И тогда же мы объявим имя нового басиста, в общем, все получится.

— Ну и раз Вы сами заговорили о конце года — есть ли уже планы на 10 декабря, день, когда Вам исполнится 60?

— Х-ха, да нет никаких особенных. Чем старше ты становишься, тем меньше это тебя волнует, дни рождения и все такое.